Архив новостей сайта

За Вологдой от М-8 отходит трасса А-123, ведущая к Великому Устюгу через леса, пересекая многочисленные речки и ручейки, по сторонам время от времени встречаются поля и деревеньки, местные жители продают по обочинам грибы-ягоды. К середине сентября жёлтых и красных красок в зелени стало заметно больше.

  

По пути нанесли «летучий визит» в Тотьму — город солепромышленников, купцов и мореходов, совершивших немало географических открытий, доходивших аж до Аляски и привозивших оттуда ценные меха чёрных лис (даже на гербе Тотьмы изображена чёрная лисица). Прошлись по обновлённой набережной реки Сухоны, поднялись на колокольню храма Успения Пресвятой Богородицы, полюбовались оригинальными «кружевными» церквями, построенными в уникальном стиле, получившем название тотемского барокко. Надо будет обязательно приехать как-нибудь ещё и поизучать город с чувством, с толком, с расстановкой.

  

  
  
  
  

Там, где трасса переходит с левого берега Сухоны на правый, чуток отклонились от маршрута. Ну как можно проехать мимо села под названием Нюксеница! Оно стоит на месте впадения одноимённой речки в Сухону и является центром Нюксенского района.

  

А названия рек в этой местности просто песня: Нореньга, Еденьга, Леденьга, Сученьга и даже Песья Деньга... В древности этот край населяли финно-угорские племена: меря, чудь, весь, саамы. И финно-угорских топонимов осталось очень много. В частности, «еньга» переводится как «река». То же весьма оригинальное название Песья Деньга (не Пёсья, собаки тут ни при чём), ранее писавшееся как Пёсь-Еденьга, считается возникшим при слиянии чудского «еньга» со славянским «песь» — «песок», так что это, можно сказать, самая обычная «песчаная река». Кстати, вышеупомянутая на фото в начале рассказа река Царева к царям никакого отношения не имеет. Краеведы возводят это название к саамскому surre — «ветвь, развилка, река с двумя равноправными истоками» (Царева действительно образуется от слияния двух речек) и voai — «река». Получается «Сурревоай», превратившееся сперва в «Сараву», а потом в «Цареву».

  
  

Чтобы увидеть легендарные Опоки, нужно между Нюксеницей и Великим Устюгом свернуть на деревню Порог на правом берегу Сухоны. Там туристов приветствуют вот эти два товарища и ряд информационных плакатов, подробно расписывающих, куда вы попали и что тут дают.

Опоки — это геологическое обнажение, состоящее из известняков, мергеля и глины, возраст которых превышает 250 миллионов лет. В 1963 году Опоки получили статус памятника природы. Самое культовое место находится на излучине реки напротив деревни. Там с пологого мыса открывается прекрасный вид на крутые песчано-глинистые склоны, поросшие лесом, напоминающие слоистый полосатый торт в разрезе. Лучше всего приехать туда во второй половине дня, когда склоны освещает вечернее солнце. В Сухону в районе Опок вливается несколько речек, совсем крошечных и покрупнее, разрезая «слоёный торт» берегов на эффектные разломы, плавно расходящиеся в стороны.

  
  
  

На мысу даже есть база отдыха «Северное диво», предлагающая домики для желающих переночевать возле Опок, а то и пожить несколько дней.

Ниже по течению обрыв и равнина меняются местами, и теперь на правом берегу вздымаются полосатые скалы, а на левом берегу расположена покинутая деревня Братское и артезианская скважина, откуда круглый год бьёт фонтан, к которому из Порога возят туристов на лодках (а зимой на снегоходах). Мы к фонтану решили не ездить, нафоткали вдоволь разлом у Святого ручья, затем дошли до места впадения в Сухону речушки Ключ и погуляли там. Правда, с этой стороны полосатые склоны обращены на север и практически весь день остаются в тени. А в целом место очень живописное, интересное, надеюсь, получится в другой раз побыть подольше и поизучать более основательно.

  
  

  
  
  

А на следующий день, возвращаясь из Вологды в родной город, мы заехали в село Кукобой (находящееся в Ярославской области, практически на границе с Вологодской), ставшее известным в 2000-х годах как «родина Бабы Яги». Избушка на курьих ножках, может, и интересна детям дошкольного возраста, но ради чего действительно стоит там побывать — это замечательный во всех отношениях собор Спаса Нерукотворного Образа, больше напоминающий резной терем с кокошниками, витражами и прямо-таки филигранным мелким декором, который хочется разглядывать со всех сторон. Спасский собор был построен в 1908—1912 годах на деньги купца Ивана Агаповича Воронина. Как сообщает информационный плакат у храма, коммерции советник, почётный гражданин Санкт-Петербурга и меценат Воронин, родившийся в соседней с Кукобоем деревне Рябинки, пожертвовал на культурно-просветительские и богоугодные заведения в Кукобое (строительство храма, двух школ, больницы, богадельни) астрономическую по тем временам сумму в два миллиона рублей (в сети источники, впрочем, настаивают на одном миллионе ). Строили храм по проекту русского архитектора Василия Антоновича Косякова, автора Морского собора в Кронштадте, собора Петра и Павла в Петергофе и собора Святого Владимира в Астрахани. Храм имел три придела, более полутора сотен икон и 9 колоколов. Для отопления и вентиляции в подвале были устроены 4 калорифера. Облицовочный кирпич и голубую черепицу доставляли из Финляндии. Современники по праву называли построенный в глубинке храм одной из главных жемчужин Ярославской области и считали, что по красоте он не уступает петербургскому Спасу на Крови.
После революции 1917 года храм был закрыт и разграблен. В здании был устроен клуб, затем склад. В 1989 году храм возвратили верующим, и, судя по разбросанным по территории кучам песка, штабелям досок и т.п., по-видимому, до сих пор в нём идёт вялотекущая реставрация.

  

В Вытегорском районе по сторонам дороги пошли прозрачные, солнечные сосновые боры-беломошники, и меня с неодолимой силой потянуло туда. Думала — пофоткать белый мох, но нашли настоящее сокровище: место, где под ногами ковром растёт черника (сочная, вкусная, реально огромная, по сравнению с нашей подмосковной, и в сентябре её собирать в самый раз), брусника (тоже уже поспевшая, тёмно-красная, с насыщенным кисло-сладким вкусом) и можно рвать грибы. Не искать, а именно рвать, потому как там, в белом и зелёном мху, на согретых солнцем песчаных пригорках, их полно. Козлята и маслята растут «ведьмиными кругами», их, по-видимому, просто уже никто не собирает, потому что зачем тратить силы и тару на каких-то козлят, когда из мха то тут, то там высовываются коричневые шляпки боровиков!

  
  
  

Стоящие у шоссе машины с местными номерами недвусмысленно намекали, что лес популярностью пользуется, но урожай столь велик, что хватает всем. В первый раз мы пошли без пакетов, ягод просто наелись, а грибы не удержались — несли в руках, пообещав себе заглянуть в этот чудесный лес на обратном пути. А уж тогда-то оторвались, набрав и черники, и брусники (впервые в жизни мы привередничали, выбирая самые крупные ягоды и оставляя на кустах мелочь ), и общим счётом два с лишним десятка крепеньких боровичков.

  
  

К югу от Вытегорского водохранилища, на реке Тагажме, за деревнями Захарьино, Боярское и Сперово, находится водопад Падун — единственный в Вологодской области, по крайней мере, единственный широко известный. Водопадик совсем небольшой, скорее порог, но весьма «говорливый», его шум слышно издалека. Экотропа-мостки идёт по влажному, заболоченному лесу, оборудована лавочками, перилами и урнами. У Падуна устроена обзорная площадка и можно спуститься к самой воде (только осторожно, лесенка уже слегка покосилась). А в речке, говорят, водятся хариусы и форель.

  
  

Чтобы проехать к водопаду, нужно миновать шлюз, разделяющий Вытегорское и Белоусовское водохранилища. Шлюз принадлежит Волго-Балтийскому каналу, в этом месте совпадающему с течением реки Вытегры, по которому активно ходят баржи и пассажирские теплоходы. На время прохода кораблей фрагмент автомобильной дороги поворачивается и машины стоят ждут на светофоре, пока длинная туша баржи не втянется в шлюз (а их может быть две встречных — это полчаса ожидания, а то и больше).

  

В самой Вытегре мы давно планировали посмотреть музей-подлодку. Дизельная подводная лодка Б-440 вошла в состав ВМФ СССР в 1970 году, за годы службы на Северном и Балтийском флотах наплавала более 100000 миль. В 2005 году переоборудована в музей с возможностью пройтись по верхней и нижней палубам, осмотреть устройство технических и жилых отсеков. Если нет желания брать экскурсию, можно просто купить билет (нынче осмотр всей лодки стоит 300 р.) и пробежаться по отсекам (пока вон та группа туристов в 30 человек собирается снаружи ). Раньше было можно ещё посмотреть в перископ и вылезти через люк в рубку, но что-то мы этот момент пропустили, да и выход в рубку оказался закрыт.

  
  
  

  

Андома-гора — не совсем гора, скорее, это высокий обрывистый берег Онежского озера неподалёку от устья реки Андомы. И весьма посещаемый, надо сказать. На берегу расположены две крошечные деревеньки, церквушка и кемпинг и регулярно подъезжают туристы. (А ещё наверху обнаружились две загадочные землянки: одна обвалившаяся, вторая целая, с вентиляцией и запертой на замок дверью. Сараи-погреба кого-то из местных жителей?) Как утверждают справочники, Андома-гора возникла в результате движения доисторического ледника и является остаточным фрагментом существовавшей некогда перемычки, разделявшей Онежское озеро на две части. Сложена из цветных песчаников, песков, глины и мергеля с вкраплениями древних окаменелостей девонского периода, которым порядка 370—400 миллионов лет. Входит в состав охраняемого природного комплекса «Онежский», является геологическим памятником и ООПТ и имеет официальное название Андомский геологический разрез. Правда, лучший вид, я полагаю, будет не с вершины, а с воды, причём ранним летним утром или вечером, чтобы солнце освещало обращённый на север обрыв. Ну, как говорится, есть повод приехать ещё.

  
  

А потом мы провожали закат на берегу Онежского озера. Тихий плеск волн; «стиральная доска» на песчаном дне, намятая прибоем; крупные валуны, живописно раскиданные по берегу; подмытые штормами деревья, склонившиеся к воде; слепящий шар солнца, постепенно опускающийся всё ниже, наливающийся сначала золотым, затем оранжево-алым, переходящим в бордовый, и чем меньший краешек солнца остаётся над горизонтом, тем холоднее и спокойнее краски... Жаль, что небо на закате было абсолютно безоблачное, с облачками-то вышло бы гораздо гораздее! Но день и так выдался весьма насыщенный на впечатления.

  

  
  
  

Ночевали мы на турбазе «Исаково», в деревянном домике с печкой. Турбаза расположена на берегу озера под названием Тудозеро, включает в себя небольшой кусочек леса, заболоченную низинку, залитую водой (мы сначала решили, что это уже и есть озеро), по которой проложены мостки-причал, комплекс домиков различной вместимости с придомовыми мангалами, игровую площадку, баню и административное здание, оно же кафе-ресторан и источник Wi-Fi (в домиках ни инета, ни сети ва-аще нету ). В нашей избушке была кухонька, чтобы готовить самим, но за отдельную плату предлагаются завтраки-обеды-ужины в кафе. 4700 р. за ночь в домике без душа (душевые отдельно на территории, либо баня) на четверых (меньше нету, больше есть ) — дороговато, пожалуй, но за возможность проводить закат на берегу Онеги и не дёргаться при мысли, что ещё часа два минимум куда-то потом пилить, ведь до базы буквально минут 10 на машине, а затем проснуться в лесу, пройти по усыпанной росой траве до мостков через зеркальную водную гладь, полюбоваться сверкающими под утренним солнышком паутинками в каплях росы — нормально. А ещё можно взять напрокат лодку и рыболовные снасти. На территории в изобилии растут грибы, которые практически никто не собирает (вот мы пару подберёзовиков срезали, да ещё какие-то мальчишки почти ночью шарились с фонариком), и обитают утки, поутру подплывшие к нам в надежде перехватить кусочек-другой.

  
  

  
  

А полярное сияние всё-таки было! Правда, мы успели на него буквально чудом, потому что длилось светопредставление всего около получаса, с 22 часов 6 сентября. Мы вернулись на берег Онежского озера и там над лесом застали зелёно-розовые сполохи, которые было видно глазами. И даже сияющая во все лопатки за спиной практически полная лунища не мешала любоваться авророй. Но уже в 25 минут одиннадцатого свечение резко затухло, так что фотоаппарат, не говоря о телефоне, почти ничего не улавливал.

  

  
  

А когда после таких насыщенных выходных мы в воскресенье ехали домой и уже добрались до Ярославля, началось полное лунное затмение. Ярко-жёлтая лунища должна была быть полной в ночь с 7 на 8 сентября, но как стемнело и она поднялась над деревьями и домами, земная тень уже «откусила» кусочек от лунного диска. И наползала всё больше, пока к полдевятому вечера не закрыла Луну целиком. Во время полного затмения Луна не исчезает с неба, тень Земли полупрозрачна и окрашивает наш спутник в тёмно-красный цвет. Фотоаппаратом легко снять это на больших параметрах ISO (800 и больше) и длинной выдержке (но не слишком, а то Луна всходит быстро, и кадр смажется), при этом видны все лунные кратеры, только в красных тонах. Однако, когда краешек Луны выходит из тени и всё больше открывается, он становится слишком ярким, и лучше укрутить ISO до 50. Тогда тень станет непрозрачной, зато проявятся детали освещённой части Луны. Затмение длилось долго, земная тень проходила через лунный диск где-то с полвосьмого вечера до 23 часов, и мы несколько раз останавливались по пути, чтобы пофоткать Луну. Ну а что — замечательный финальный аккорд нашего вологодского приключения!