Орехово-Зуево — Краевестник


Английский след в истории Орехово-Зуева

До середины 19 века в Англии существовал запрет на вывоз современного текстильного оборудования за границу. После его снятия Морозовы, расширяя свою империю, не скупились, покупали английское оборудование и нанимали английских специалистов для его обслуживания. Об англичанах, проживавших в Орехово-Зуево в конце XIX — начале XX веков, рассказывает известный краевед А.Бирюкова.

В.П. Машковцев «Слобода в ста лицах»
В.П. Машковцев «Слобода в ста
лицах», изд. 2017 г.

В книге В.П. Машковцева «Слобода в ста лицах» можно увидеть несколько открыток (открытых писем) с фотографиями англичан, работавших на фабриках Викула Морозова и живших в местечке Никольском Покровского уезда Владимирской губернии (ныне — город Орехово-Зуево). Англичане поодиночке, семьями, с друзьями сфотографированы на фоне их домов. Есть открытки с видами англичанина с породистым жеребцом, англичанина на прогулке в лесу в санках, впряжённых в лошадь, собак, которых выгуливают русские в форме казаков и др., есть даже фото катания в лодках по Клязьме с надписью: «Orechovo yachting Club 1908». Все эти письма принадлежат семье Олдфилд. По моему мнению, это тот Э. Олдфилд, который неоднократно выступал рефери на междугородних футбольных матчах.

Рассматривая открытки, мне подумалось, а сколько всего англичан работало на морозовских фабриках в Никольском? Почему они здесь появились? Попробую ответить на этот вопрос, воспользовавшись архивными материалами, что собрала.

Англичане в местечке Никольском
Англичане в местечке Никольском.
Англичане в местечке Никольском
Англичане в местечке Никольском.

Ещё в 1847–48 годах, когда Савва Васильевич Морозов открыл бумагопрядильную фабрику с механической ткацкой фабрикой (БПФ №1 в советское время и корпус напротив неё по улице Ленина) в Никольском, все машины и аппараты к ней, равно как и приводы, были закуплены в Англии. Именно для наладки и обслуживания этих машин и были наняты на работу первые англичане. Об их числе упоминается в статье губернского механика Владимирской области И.Е. Несытова в «Журнале мануфактур и торговли» в 1854 году: директор Штикросс и еще 6 англичан, каждый из которых заведовал отдельной частью фабрики. Жили они вблизи фабрики: напротив неё стоял каменный двухэтажный дом директора и дом тоже каменный для мастеров. Позже на этой же улице (ныне улице Моисеенко) были построены и несколько деревянных флигелей (дома) для английских специалистов. Эта улица, согласно документам Владимирского суда над участниками Морозовской стачки, в 1885 году ещё называлась Английской в память об англичанах здесь живших. Итак, одна цифр названа — 7.

Английские улицы на плане города 1925 г.
Английские улицы на плане города 1925 г.

Ткацким производством на Руси занимались издавна, поэтому для ткацких фабрик иностранных специалистов ни С.В. Морозов, ни его сын Е.С. Морозов не приглашали — сами справлялись с местными умельцами. А вот прядильные машины для русских были внове, поэтому и были нужны специалисты-англичане.

Чтобы не зависеть от иностранных специалистов, ещё Т.С. Морозов открыл при фабрике собственные ремесленные классы, которыми руководил А.А. Назаров. Не случайно Савва Тимофеевич Морозов был так заинтересован в открытии Московского прядильно-ткацкого училища при Обществе содействия улучшению и развитию мануфактурной промышленности, которое открылось в 1898 году. Более того, С.Т. Морозов в 1903 году поручил известному архитектору А.А. Галецкому разработать проект строительства среднетехнического училища в Никольском. Нужны были отечественные специалисты.

Последней каплей, которая переполнила чашу присутствия англичан на этой мануфактуре, были, вероятнее всего, происшествия, связанные с английским директором Риггом в 1863-1865 годах. Приведу выдержки из объяснений исполняющего должность Покровского уездного исправника Прокудина-Горского. Торговый дом «С.В. Морозов с сыновьями» написал несколько жалоб Владимирскому Губернатору и другие губернские учреждения на действия полиции по водворению порядка на фабрике в 1863 году, обвиняя полицию в том, что в результате их действий количество беспорядков на фабрике увеличилось. Прокудин-Горский пишет: «Поводом к беспорядкам 1863 года служили не действия полиции, а то, что директор-иностранец Ригг позволял себе вопреки закона и правил устава фабрики делать рабочим различные притеснения, ведущие к разорению рабочего народа и к явным выгодам хозяина.
Притеснения были следующие: несоблюдение в точности условий найма рабочих, самопроизвольное штрафование их за незначительные ссоры между собой, сажание под арест в камеру с железною решёткой… Ригг взял себе в привычку делать иногда расправу своими собственными руками… Рабочие неоднократно жаловались, что когда они являются к Риггу, чтобы заявить о своих нуждах или по каким-либо уважительным причинам требуют расчёта, Ригг приходит в азарт и велит сторожам гнать по шеям вон из Конторы, не выслушав, в чём заключаются их просьбы. Сторожа исполняют приказание, нередко пуская в ход палки, ременные плетки и др.…
Около ста человек пострадали в августе 1863 года от действий Ригга, как морально, так и физически…
Доказательством дерзкого обращения иностранца Ригга было… явление в полицию окровавленного рабочего с жалобой на директора, который приказал сторожам толкать его из Конторы. Эти толчки были так сильны, что он головой ударился о стеклянную дверь, и, будучи окровавлен, был освидетельствован врачом…. Уже по одному этому примеру можно судить об обращении директора с рабочими… Видя подобное противозаконное положение, полиция не могла остаться равнодушною…»


Разбор по этому делу между Т.С. Морозовым и полицией длился до 1869 года. Деньги решили дело. Губернский секретарь Л.В. Цветаев, раскрывший всю незаконную деятельность как хозяев, так и Ригга, был отстранён от должности.

Однако, к 1870 году на мануфактуре С.В. Морозова англичан уже не было, все инженеры были русские, окончившие Императорское Московское Техническое Училище (ИМТУ, а ныне — Бауманка).

На мануфактуре «Викула Морозова с сыновьями» англичане появляются позже. Прядильное производство там было открыто весной 1883 года. Машины также были закуплены в Англии. Первые сведения об английских специалистах пока найдены на дату 11 марта 1885 года. В книжке Процентного счёта Якова Васильевича (Джеймса) Чарнока на эту дату записано: «получено на вклад для приращения из 6% годовых 600 руб.». Неизвестно, работали ли с ним другие иностранные специалисты в то время или нет.

Итак, Чарноки появились в Никольском в 1883–1885 годах. Кто же такие эти Чарноки?

Первый из Чарноков, отец большого семейства, состоявшего из шести сыновей и дочери, обосновался в России ещё в середине XIX века и работал директором хлопчатобумажной фабрики у текстильного магната Н.Н. Коншина в Серпухове. Его дети, родившиеся в России, хорошо знали русский язык, а также местные обычаи и нравы. Сыновья получили текстильное образование в Англии, возвратились в Россию, где продолжили семейную профессиональную традицию. Кто-то работал в Серпухове, кто-то в Никольском (Орехово-Зуево).

Выше упомянутый Джеймс Чарнок — предположительно, либо брат, либо сын первого Чарнока. В деле о его духовном завещании в Центральном государственном архиве Москвы названа его должность — помощник директора бумагопрядильной, крутильной и ниточной фабрик. Был женат на Ольге Васильевне Метц (немка), имел приёмную дочь Сарру Дженни Чарнок, урожденную Гринвуд.

Дж. Чарнок умер 16 мая 1899 года, свидетельство о смерти было выдано Великобританской церковью В. Андрея в Москве. Можно считать, что умер он, находясь на службе в Товариществе мануфактур «Викула Морозова с сыновьями» в местечке Никольском. Алексей и Иван Викуловичи Морозовы дали справку в Казённую палату, что после умершего Джеймса Чарнока у Товарищества остался принадлежащий ему капитал 88586р. 62к., проценты на эту сумму по 16.05.1899 года 2674р. 03к. и причитаемое ему вознаграждение по день смерти (жалованье) 5133р.34к. Кроме этого, у умершего было 10 паев Товарищества по 1000 руб., всего 10000 руб. с дивидендом, который определится по окончании операционного года.

Согласно духовного завещания 2/3 дохода со всех %% бумаг и паёв получала жена, а 1/3 — приёмная дочь. Этот доход выплачивался им Товариществом вплоть по 1918 год.

Из духовного завещания становятся известными имена его родных братьев, сестры и их детей: Клементий Васильевич, Василий Васильевич, Джон Чарнок, Эдуард Чарнок, Сарра Дженни Бонд, Сусанна Гринвуд, Екатерина Тёрнер. Если теперь мы вспомним имена футболистов, выступавших за команду «Клуб-Спорт» В. Морозова, то поймём, что неважно где они жили, но при необходимости все родственники собирались под одно знамя (Чарнок, Гринвуд, Бонд).

Гарри Горсфилд Чарнок
Гарри Горсфилд Чарнок

Следующим в Никольском появляется Гарри Горсфилд Чарнок (возможно, сын Василия Васильевича, исходя из взятого имени-отчества Андрей Васильевич, но не факт). Сохранился договор Товарищества с ним от 15 февраля 1902 года. «Я, Чарнок, поступаю на службу к означенному Товариществу в качестве директора бумагопрядильной фабрики с 1 июня с.г. впредь на 4 года… и обязываюсь вырабатывать пряжу всяких номеров и сортов…, распоряжаясь всем до означенной фабрики относящимся, оберегая во всем интересы Товарищества и ответствуя за все упущения, могущие произойти по моей вине. До истечения срока мне, Чарноку, должности своей не оставлять, а Товариществу при хорошей службе меня не увольнять. Жалованье… Товарищество платит по 15000 руб. в год…, причём квартиру и отопление для оной и двух лошадей для разъездов даёт мне Товарищество…» (подписан Чарноком, Иваном и Елисеем Морозовыми). Как видите, рушится миф, что англичанам Товарищество должно было чуть ли не особых сортов табак, вина и прочее доставлять.

Договор с Чарноком по истечении срока заключался вновь на тех же условиях. В 1909 году в договор включен пункт о заведовании им ещё крутильным и ниточным отделами, хотя непосредственное производство работ поручается ниточному мастеру (в этом году выстроен новый крутильно-ниточный корпус, что и ныне стоит на улице Бабушкина у железнодорожной линии). В 1911 году Гарри Горсфилду Чарноку дали доверенность не только на управление фабрикой, но и на наём и увольнение рабочих (подписали Иван Морозов и Иван Поляков), чего раньше он делать не мог.

В 1915 году договор заключили на 12 лет: с 1 июня 1915 года по 1 июня 1927 года и увеличили жалованье до 18000 руб., а также разрешили, кроме квартиры и лошадей, содержать дворника за счёт Правления. В июне 1917 года Правление решило сверх жалованья предоставить ему вознаграждение в 3000 руб. ежегодно и дополнительно доплачивать 5000 руб. за каждый год, т.е. в 1917 году Чарноку причиталось 26 тысяч руб. (подписал директор Правления Воронов). В 1918 году взамен выдаваемой ему курсовой разницы в валюте ему «ввиду существующей дороговизны» стали выплачивать еще 50% к этой сумме.

Летом–осенью 1918 года Комиссия по обследованию морозовских фабрик очень низко оценила производственную и управленческую деятельность Гарри Горсфилда Чарнока (кстати, на мой взгляд — предвзято) и освободилась от его услуг. Гарри этого ожидал.

События в России в 1917 году очень обеспокоили его. Он беспокоится о своем доме, домашней обстановке. Отправляет в Правление опись своего почти антикварного имущества: мебель красного дерева, шёлковые шторы, занавески, драпировки, лампы и пр., кабинетная мебель, медные принадлежности для двух каминов, гостиная мебель из красного дерева с мозаичной работой, библиотека и др. С.Н. Свешников пишет ему, успокаивая, что в случае порчи или гибели домашней обстановки, оценённой по описи в 43000 рублей, считая 10 фунтов стерлингов за 350 рублей, вследствие народных волнений, насилия или беспорядков, Товарищество гарантирует уплату стоимости убытков по действительной стоимости валюты.

Не знаю, как насчёт выплаты убытков — была она или нет, но 30 октября 1918 года Исполком Орехово-Зуевского горсовета вынес решение о конфискации имущества Чарнок: скот — в экономический отдел, посуду — в отдел социального обеспечения, картины и прочие художественные произведения — в отдел народного образования, всю обстановку — в жилотдел.

Гарри Горсфилд Чарнок бессменно с 1910 по 1918 год был Президентом «Клуба-Спорт» Товарищества мануфактур «Викула Морозова с сыновьями» в местечке Никольском. Славой третьей футбольной столицы город Орехово-Зуево пользуется благодаря его деятельности на футбольной ниве.

Яков Клементьевич (Джеймс) Чарнок
Яков Клементьевич (Джеймс)
Чарнок

Другой Чарнок — Яков Клементьевич (Джеймс), возможно сын вышеупомянутого Клементия Васильевича, но тоже не факт, появился в Никольском чуть позже Гарри Горсфилда. В архиве имеется Договор с Джеймсом Чарноком 1910 года, где он нанимается на работу помощником директора бумагопрядильной и крутильно-ниточной фабрик. Жалованье ему полагалось 5400 руб. в первый год, 5700 руб. во второй, в третий — 6000 руб. Исходя из того, что были случаи, когда Морозовы нанимали служащих по словесной договоренности, можно считать, что и в случае с Я.К. Чарноком так было, а на самом деле он приступил к работе в 1906 году, ибо в протоколе Комиссии по обследованию морозовских фабрик 1918 года он упоминает о двенадцатилетнем сроке службы на фабрике. Джеймс Чарнок также не угодил Комиссии и был уволен в 1918 году вместе с директором БПФ.

Джеймс (Яков Клементьевич) Чарнок известен как капитан футбольной команды КСО («Морозовцы»), 4 года выигрывавшей кубок Р. Фульда. Он же был инициатором, создателем, а потом и председателем Орехово-Зуевской футбольной лиги.

Команда К.С.О. «Морозовцы»
Команда К.С.О. «Морозовцы». Во втором ряду третий
слева — Уильям (Василий Васильевич) Чарнок,
в центре — Яков Чарнок, шестой слева — Эдуард
Чарнок

Третий никольский Чарнок — Уильям (Василий Васильевич) работал механиком на котельном оборудовании. Более всего в Никольском и московской футбольной лиге его знали, как лучшего нападающего футбольной команды «Морозовцев»: «рыжий Вилли», как его называли болельщики, забил в ворота противников самое большое количество мячей.

Все другие Чарноки (Клемент, Эдуард или Эдвард) жили и работали в Серпухове, но часто выступали в команде КСО («Морозовцы») в первых междугородних матчах.

Кроме уже упоминавшегося Олдфилда, можно назвать живших здесь же в Никольском и упоминающихся в протоколах «Клуб-Спорт» А.А. Гейза, Ф.Ф. Бельшо. В 1918 году на Викуловской мануфактуре Морозовых работало четверо англичан: кроме Гарри и Джеймса Чарноков еще работали Р.В. Кокрофт и З.Е. Эллиот.

Англичане с викуловской фабрики жили уже на другой Англичанской улице (как она названа на Плане города 1925 года) в районе Крутого (ныне этой улицы нет).

Следует помнить, что, когда мы говорим об англичанах в Орехово-Зуеве, не нужно думать о том, что их было много: 8-10 человек, возможно и меньше в разные годы. Поэтому и команду они создавали с русскими служащими, а сами могли только перекидываться мячом на дворе хлопкового склада или дровяном складе, как наши мальчишки во дворах. Организаторы футбола в Никольском — англичане, а исполнители, игроки — наши, русские.

В статье использованы фотоматериалы из книги В.П. Машковцева «Слобода в ста лицах. Покровский и Александровский уезды в открытках»,
фрагмент карты городского Историко-краеведческого музея,
фонды архивов: ЦГА г. Москва, ЦГАМО, МОАЦ,
интернет-сайт https://vk.com/@budukin_mh-istoriya-serpuhovskogo-futbola-nachalo-xx-veka.

А. Бирюкова. Заслуженный работник культуры МО,
член Морозовского клуба
сайт Морозовского клуба

04.10.2018 г.

 

top.PhotoPulse.ru - рейтинг фоторесурсов
Game's TOP-100 Counter
Рейтинг@Mail.ru
Наверх

© White Mouse 2001-2018 г.


    Rambler's Top100  Яндекс цитирования
Использование текстов и изображений с White Mouse Site в качестве элементов
других сайтов без разрешения администратора запрещено!